Сухарева башня в Москве была построена родом Брюсов (Явь). Но когда большевики варварски снесли древнюю башню, жители Китежа запечатали и врата навечно. Последний хранитель врат храбро сражался, но был убит красными. Так рассказывают на уроках истории. В секторе Явь замечена подозрительная активность у старых врат. Род Брюсов с тех пор присматривал за своими вратами чисто формально. Чары, что держат врата, очень мощны, их накладывали все князья разом. Но вот, странная активность, что-то рвется в город из Белокаменной. На место вызван Навий корпус, это их юрисдикция. Но дело чересчур необычно. Это сектор Яви, и отбиться от ребят из Явьей рати непросто. В государстве кризис, и Правь не доверяет темным больше обычного, стремясь проконтролировать действия конкурентов на место является и дружина Правь. И тут то ворота и начинают рябить и активность зашкаливает. Все обвиняют друг друга и, кажется, идея прийти к запечатанным вратам в таком количестве была так себе.

КотПелагеяМирославаСоня

Авторский мир, все права защищены.
Все совпадения с реальными историческими событиями не случайны
Система игры - эпизодическая
Время в игре - декабрь 2016
(4791 по местному исчислению)
Дата открытия форума - 07.01.2017

Сегодня всё должно было решиться. Сегодня последний день моей жизни –именно сегодня я должен умереть. На протяжении всего времени, я шептал себе «Это всего лишь реабилитация, ничего больше», я так надеялся, что пройдут две недели, и я окажусь на свободе . Но уже прошло два месяца, а вид за моим окном все такой же, на моих окнах все те же решетки.Читать дальше
гостевая книгасюжетправилазанятые внешностиперсонажиакцииЧаВо

Китеж(град): Подводный город

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Китеж(град): Подводный город » Вернуться в прошлое нельзя никогда » Я спрыгнул. А затем передумал.


Я спрыгнул. А затем передумал.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s0.uploads.ru/IwxTq.gif

Я спрыгнул. А затем передумал.
Мирон Юдин, Киеслава Юдина

17 декабря 2014 год, 20:40; мир не одарённых, Варшава.

Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него. Потому что в этом и был весь его смысл.

Отредактировано Мирон Юдин (2017-02-05 20:17:37)

+3

2

Удивительно насколько сильно тебя может сковать чувство вины. Все эти годы Мирон не задумывался, в какой степени он виноват, перед Августиной, она, конечно, не была святой, а теперь... что об этом говорить. Пускай это кажется не честным. Но ни один любящий человек не станет упрекать любимого на смертном одре.
Мир до последнего надеялся на выздоровление Авы. Разрываясь между работой, удачно подвернувшейся совсем недавно и больницей; он старался каждую свободную минуту подарить бабушке. Разговоры с врачами не утешали, Юдин только и делал, что искал всё новые и новые средства на реабилитацию, работал и залезал в долги. Все шло под откос после его ухода из Китежа.  И ему было сложно смириться с этим.
- Бабушка, - впервые увидев её в таком состоянии Мирон с горечью осознал, как же ей было больно всё это время не получать известий от детей. - прости, что не звонил все эти годы. Прости, что не приезжал. - грустно улыбаясь и глядя на неё, ссохшуюся, немощную, вовсе на себя не похожую, он встал на колени и обнял её. - Я так виноват. - Мирон помнил бабушку высокой и красивой, даже в свои тогдашние... 55? Ей ведь столько было когда мы уезжали? Она была прекрасна, грациозна и стройна. Её волосы ложились на плечи крупными, не чуть не тронутыми сединой, локонами. Он помнит как она стоя на крыльце, со слезами на глазах, улыбалась. И провожала своих детей в долгий путь. Августина тогда не представляла, что каждый последующий год, будет отдалять их всё больше. Не думала она и о том, что увидит Мирона и Кию только спустя, долгих пятнадцать лет.
Это так раздражает. Когда не можешь помочь ровным счётом ничем. Сидишь, сжимаешь морщинистую руку, практически прозрачную и невесомую, а всё что можешь предложить - это только свободные секунды. Быть рядом и наблюдать за тем как чёрная фигура в плаще медленно высасывает из родного человека жизнь. А ещё, в этот миг страшно даже моргнуть, отвернуться. Напряжение заставляет вздрагивать от малейшего шороха. Последнюю неделю, Августина не разговаривала с внуком, как знать, что творилось в её голове на тот момент, он знал ей тяжело, но разве он мог представить насколько? Юдин задавался вопросом, узнаёт ли она его. Каждый раз уходя целовал бабушку и выходил за дверь не оборачиваясь. Возвращаясь он рассказывал о Китеже, о Киеславе и Вере. И бабушка верила, верила что они общаются с сестрой, что Вера живёт вместе с ним в их доме. Она не знала её лично и мирилась с тем, что у невесты внука нет времени приехать познакомиться. Мирон придумал эту историю когда только узнал о произошедшем. Так ему и самому было легче справляться с уходом возлюбленной. А Аве, было достаточно этого, она была счастлива что её Мир под присмотром, не один. Не один, эта иллюзия, что он нарисовал себе, только усугубляла его состояние.
Когда врач высказал свои опасения, парень коротко кивнул и поспешил удалиться. Он бежал домой, ни останавливаясь ни на мгновение, ведь с бабушкой должен был попрощаться ещё один человек. Человек, который возможно теперь возненавидит Мирона - его сестра. Этот месяц он жил словно в вязкой пелене тумана, все чувства и воспоминания доходили до него мутными, пугающими, чужими. Он попросту не хотел, что бы и Киеслава окунулась в это состояние, верил, что всё наладиться и тогда он сможет позвать сестру в город. В тот вечер придя домой, он позвонил Славе и просил срочно приехать.
- Ты уверена что без проблем сможешь приехать? - говорил он зеркалу, где в отражении вместо себя видел сестру. - Ты сможешь вернуться в конце недели, это я обещаю. - удостоившись положительного ответа он кивнул и сбросил вызов, на прощание сказав что ждёт её.
Ночь тянулась невыносимо долго, каждый раз он просыпался и проверял телефон. Но звонков не было. Это одновременно дарило облегчение и опустощающую тревогу.
На следующее утро Кия уже была в Варшаве. В тот день он поднялся рано, к чёрту, ночью всё равно толком не удалось уснуть. Приготовив завтрак, он с ужасом ждал сестру. Мирон всё ещё не знал как рассказать ей о болезни Авы, но когда девушка поднялась по ступенькам и позвонила в дверь, он понял, расстрела не избежать.
-Слава! - он сходу обнял Киеславу, не давая ей возможности задавать вопросы, не позволяя смотреть ему в глаза. - Я так рад! Спасибо, что ни о чём не спрашивала раньше времени, заходи, - он схватил её сумку и отнёс на полку рядом с кладовой. Было не сложно догадаться, она что-то заподозрит, Кия хорошо знала брата; и напротив неё сейчас стоял явно не он. - перекусишь и мы должны будем кое-куда съездить. Пожалуйста, ещё рано спрашивать! - он ранее выпустил сестру из объятий, но уже снова держал её за плечи, будто опасаясь, что отпустив он упустит её навсегда - я так соскучился. - с этими словами он увлёк Кию на кухню. - Так странно, вот мы и дома...

+3

3

Черный ангел печали, давай отдохнем,
Посидим на ветвях, помолчим в тишине.
Что на небе такого, что стоит того,
Чтобы рухнуть на камни тебе или мне.
(с)

Удивительно, насколько сильно тебя может ослеплять вера в другого человека. Хотя о чем это я? Попалась на самую банальную удочку. На крючок специально для любящего сердца, с заговоренным острием бородки.
Наивно было полагать, что в непосредственной близости от политических игр и междоусобных интриг, я действительно стану подвергать сомнениям большинство слов или намерения.
Мы живет тем, что слышим. Слух – дверь черного хода для истины и главный для лжи. Истину мы часто видим, но редко слышим. И в чистом виде почти никогда. Особенно, если истина добирается до нас издалека.
Тогда в нее, как в приворотное зелье, будут замешаны пристрастия, щемящие воспоминания и желание верить, верить без оглядки. Страсть окрасит в свое пламенные цвета все, до чего коснется – здравого смысла, умения мыслить логически и обдумывать решения.
Провожу пальцами по знаменитой фразе Велимира князя Кустодиева. «Размышления да будут щитом и от глупости, и от низости».* Слова записаны на первой странице рабочего ежедневника. Его я всегда открываю, когда нужно собраться с мыслями, понять, что делать дальше, или написать тезисы для пресс-релиза. 
До летучего корабля, который перенесет меня в Варшаву, еще пятнадцать минут, а ощущение не меньше чем от вечности. Жмурюсь, опрометчиво тру лицо руками и пытаюсь вспомнить хоть секундочку из последних двенадцати часов с момента, когда с другой стороны прозрачного стекла донесся голос Мирона. Не знаю как, как_то я собрала сумку, выбрала рейс и с самой зарницы караулила начальника около его кабинета.
Все связанное с братом, происходило сумбурно и суетливо, с щемящим чувством в груди, единственное, что я смогла сказать толкового – назвать причину, по которой мне нужно подняться на поверхность почти на четверо суток. Фраза «по семейным обстоятельствам» срабатывала всегда и в большинстве случаев не требовала объяснения. Тем более в моем отделе, где служба и семья ложились на пути времени параллельными тропами.
- А у тебя нет ничего потеплее, девонька? – от попыток собраться меня отвлек басовитый голос.
Повернув голову, я увидела усаживающегося рядом настоящего богатыря в теплом пиджаке с богатой меховой оторочкой. Он смотрел на меня весьма внимательно и как будто осуждающе.
- Прошу прощения, сударь?
- В Варшаве давеча выпал снег, - в той же добродушной манере пояснил блондин, и – ты ж околеешь через полчаса, если не раньше, - хохотнул он и добавил, - сударушка.
Я совсем не подумала об этом…
- И правда, - кивнула я, оглаживая юбку, - придется что-то присмотреть на месте, - добавила я как ни в чем не бывало.
- Ну смотри сама. Моё дело маленькое – предупредить.
- Сердечно благодарю, - я поклонилась и встала со своего места.
Как вовремя загорелось табло, приглашая всех на корабль. Благодетель тоже встал, и я позволила ему пойти вперед. Наклонившись над багажной сумкой, нашла там пуховую шаль, заговоренную на тепло, и повесила ее на сгиб руки. Прикусив губу, я шла на корабль. Бабушка очень расстроится, когда увидит меня в таком виде… Мирон – противный мальчишка. Из-за него из головы вылетели самые элементарные вещи. Надо же было сначала пропасть почти на два месяца, явно избегать ее вызовов, а потом почти в констатирующей факт манере сообщать, что она должна ехать в Варшаву. Что ж, я злилась на него, а значит пелена слепого обожания и радости от скорой встречи спадала, входя в русло приемлемого уровня эмоций.
Переход я прожила волнительно, приняв за благо то, что путешествие длилось секунду. Пассажиры выходили из зачарованного перрона, растворялись в неодаренном мире, как капли воды в реке, незаметно и естественно.
Я попыталась сделать тоже самое, и повадки рожденной по эту сторону Китежграда не подвели. К тому же внешний вид всеми силами говорил, что такси мне нужно чем скорее, тем лучше. Правда, каких-то полчаса жутко укачало так, что пришлось немного постоять у подъезда, чтобы прийти в себя. За неприятными свойствами физиологии я упорно игнорировала истинное волнение. Сейчас наша маленькая семья снова будет в сборе. Чем меньше шагов оставалось до двери с круглым пластиковым звонком на уровне, куда дотянется даже шестилетняя девочка, тем больше воспоминаний выплывали на поверхность памяти. И каждое из них счастливое, яркое и доброе, уравновешенное бабушкиными заботой и строгостью.
Дверь открылась и две лапищи буквально втащили меня внутрь, обнимая и пронося над порогом.
Мир лишил возможности сказать хоть что-то. Оказавшись в кольце рук брата, я поняла их тщетность. На мгновение расслабившись, я закрыла глаза и привычно потерлась скулой о его грудь. Мы снова вместе.. Обрываю прежде чем, захочу продолжить думать всякие глупости и делать себе больно, сосредотачиваюсь на таком дорогом и любимом голосе.
- Ты давно мог позвать меня, я бы приехала, - улыбаюсь и убираю прядь, упавшую его на бровь, - я скучала больше.
Он снова тараторит и отстраняется. А когда отбирает сумку, выдает себя с головой. Я пока не понимаю, в чем именно, но тишина подталкивает вперед, за ним, чтобы ощутить тяжесть на плечах и идти вместе с ним на кухоньку. С жадностью пожираю обстановку, которая и не поменялась за столько лет. И тут меня поражает тишина. Я выворачиваюсь из его объятий и задаю вопрос, который должна была задать целых полминуты назад.
- А бабушка? Мы одни? – хмурюсь и сжимаю губы, - где бабушка? Почему ее нет дома?
Мы стоим в коридоре и я не вижу его лица, произношу вопросы так, чтобы у него не было возможности уйти от прямых вопросов. Сейчас я должна что-то понять, тишина вокруг оглушает. Но она такая громкая, что без помощи Мира мне не разобрать, что она хочет донести.

* - (с) Бальтасар Грасиан-и-Моралес

Отредактировано Киеслава Юдина (2017-02-26 20:00:37)

+2


Вы здесь » Китеж(град): Подводный город » Вернуться в прошлое нельзя никогда » Я спрыгнул. А затем передумал.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC